Карточная игра в России

Карточная игра в России
Игра в карты в том или ином виде существовала во многих странах древнего востока, однако первое свидетельство об игральных картах в Западной Европе относится только к последней четверти XIV века, в России же они появились в последней четверти XVI века. Откуда пришли карты в Россию, до сих пор точно неизвестно. Филологи склонны полагать, что из Чехии, историки — что из Англии или Голландии.

Виктор Васнецов «Игра»

Карточная игра быстро стала настолько же популярной, насколько до нее — игра в кости (зернь). В XVII веке азартные игры были распространены среди служилого, торгово-ремесленного и вольного городского населения, особенно в Сибири. Играли не дома и не в гостях. Кости и карты мелькали в ловких пальцах игроков на торжищах, в кабаках, корчмах, ассоциировались с «неправедным житием»: «рушением» службы, пьянством, всевозможными преступлениями и пороками.

Государственная политика в отношении азартных игр неоднократно менялась. Церковь же была куда более категорична и последовательна, видя в картах, как и в других «бесовских игрищах», нарушение христианского благочестия и ратуя за полное искоренение азартных игр.

Соборное Уложение 1649 года предписывало обращаться с игроками так же, как с ворами: «бить кнутом и рубить им руки и пальцы». А к концу XVIII века карты превратились в весьма прибыльный источник пополнения казны. Предприимчивые дельцы отныне могли ввозить, изготавливать, продавать карты, платя солидные налоги и пошлины. Доходы шли на учебно-воспитательные заведения. В 1798 году была введена система карточных откупов. В 1819 году государство полностью монополизировало торговлю картами и их производство. Монополия была отменена в 1868-м, но сохранена в обеих столицах — Петербурге и Москве.

В XVII веке небольшие партии игральных карт попадали в Россию из Европы через Северный морской путь. Отечественное карточное производство, поначалу подпольное и полукустарное, появилось в первой четверти XVIII века.

Первая механическая бумагопрядильная фабрика, где делали карты, Александровская мануфактура, была построена под Петербургом в судьбоносном для истории карт 1798 году. После монополизации карточной промышленности карты стали выпускаться массовыми тиражами. Для этого закупалась самая современная техника. К концу XIX — началу XX века карточные производство и торговля были одними из самых доходных статей государственного бюджета.

Александр Дорогов «Игроки»

Рост популярности карточных игр тесно связан с европеизацией быта и нравов русского дворянства, начавшегося при Петре I. В первой четверти XVIII века у дворян, призванных на службу верховной властью и находившихся под бдительным ее контролем, не было ни свободного времени, ни лишних денег, чтобы увлекаться карточной игрой. Петр I мечтал об изменении внутреннего и внешнего облика русского дворянина. При его преемниках суть этого благого замысла позабылась. Дворянство пыталось жить согласно средневековому рыцарскому идеалу, уходившему в прошлое в Западной Европе. Крепостное право усиливалось, государство потакало праздности дворян, освобожденных от обязательной службы.Ничто не мешало им тратить время, средства и жизненную энергию на обустройство легкой жизни, полной развлечений.

Войдя со второй трети XVIII века в моду сначала при императорском дворе, затем у столичного и бравшего с него пример провинциального дворянства, карточная игра стала способом демонстрации образа жизни, своего рода делом.

А к началу XIX века уже была характернейшей чертой повседневного житейского уклада, общепринятой нормой поведения, проигнорировать которую означало выказать себя белой вороной либо неотесанным и отсталым человеком. Умение играть в карточные игры, особенно в те, где игра шла на деньги, сделалось правилом хорошего тона, своеобразной культурной традицией.

Карты были дорогим удовольствием. Государственная власть настойчиво пыталась уберечь дворянство, опору трона, от разорения. Но бесконечные постановления и распоряжения лишь доказывали невозможность действенно повлиять на положение вещей.

Иван Колганов «Карточные шулера»

На протяжении XVIII века государство от решительных запретов постепенно перешло к снисходительному отношению к игрокам-дворянам, смягчению наказаний и их избирательному применению. Картежников карали, только если игра была связана с мошенничеством, содержанием игорного дома или другими преступлениями, например, растратой казенных сумм.

Бороться с карточной эпидемией было сложно еще и оттого, что карточная игра превратилась в нечто большее, чем просто игра. Она стала символом и свидетельством высокого социального статуса, причастности к европейской светской культуре. Игра по-крупному, без оглядки на кошелек, входила в число привилегий, «дворянских вольностей».

Однако и среди дворян всегда находились те, кто резко критиковал прожигателей жизни за мотовство, безрассудство и безответственное отношение к самим себе и обществу.

Высшему сословию подражали, как могли, остальные слои населения — купечество, переселявшиеся в города крестьяне, из которых формировался пролетариат. В соответствии со своим пониманием и своими возможностями они перенимали и копировали все, что составляло культурно-бытовой уклад дворянства: от норм поведения до кроя одежды. Так в течение всего XIX века рождалась «срединная» городская культура. Люди незнатного происхождения, по сути, делали то же самое, что дворяне в XVIII веке. С помощью нехитрого маскарада они возвышались в собственных глазах.

Примеряя заимствованные фасоны, манеры и привычки, «меняли кожу» и освобождались от груза традиций, а вместе с ним — от прошлого.

Образ любимца судьбы в народном сознании зачастую был предельно наивен. Герой блаженствовал в праздности и довольстве. А достичь такого счастья ему помогал какойнибудь неожиданный случай, внезапная удача — например, огромный выигрыш в карты.

Проделав путь из кабаков и торжищ в великосветские салоны, карты вновь стали популярными у простонародья. Постепенно карточные игры широко распространились и в крестьянской среде, потеснив традиционные развлечения. И хотя официально церковь по-прежнему осуждала картежников, карты доставали из сундуков именно по престольным праздникам. В будни же карточная игра считалась занятием пустым и греховным.

Недаром в русских сказках в карты режутся черти и лихие разбойники. А научили людей плутовать в игре, несомненно, представители нечистой силы. Они же изобрели вино и табак. И, обольщая слабых верой, сбивали тех с истинного пути.

Со временем в деревне, как и в городе, карточная игра утратила мистический ореол и стала просто способом приятно и не без пользы для кармана провести досуг. Консервативный крестьянский быт менялся медленно, но все-таки менялся. Особенно после уничтожения крепостного права и под влиянием бурных перемен, происходивших в экономике страны. Рушились общинные устои, а вместе с ними и нормы патриархальной морали. В сельской местности разрасталась сеть питейных заведений, в которых вольготно чувствовали себя картежники. Развивались промышленность и торговля — и фабричные карты стали доступны даже бедноте из глухих деревень.

Беглый экскурс в историю карт в России позволяет увидеть сходство между прошлым и настоящим. Вновь, после длительной культурной изоляции, «прорублено окно в Европу». И вновь — как и в XVIII—XIX веках — вследствие этого заметно изменилось общественное мировоззрение.

По западному образу и подобию сформировалась новая массовая культура. Индустрия развлечений растет как на дрожжах. Школьник, который просаживает родительские деньги на игральных автоматах, и домохозяйка, приглашающая гостей на партию в модный сегодня покер, вряд ли осознают, что по-своему трогательное стремление приобщиться к сладкой заморской мечте роднит их с помещиком Елизаветинской эпохи и с городским щеголем конца позапрошлого столетия.

Комментировать

Ответ на комментарий "":

   Забыли пароль?

текст: Сусид Анна.

игра в предыдущих номерах журнала: