Алексей Макаров: «Меняй игровые модели под меняющиеся обстоятельства»

Алексей Макаров: «Меняй игровые модели под меняющиеся обстоятельства»
Алексей Макаров – один из сильнейших российских игроков по крупным ставкам, специализирующийся на потлимитной омахе. Полгода назад он заключил контракт с Pokerstars и стал их PRO игроком, а 9 мая выиграл крупный турнир по омахе из серии SCOOP. Сегодня Алексей отвечает на наши вопросы.

 – Расскажи немного о себе: где и когда родился, какое образование получил, номера банковских счетов и кредитных карточек...

– Родился в Самаре в ноябре 1977 года, в пятнадцать лет переехал жить в Москву. В 2000-м окончил мехмат МГУ, полученное там математическое образование в дальнейшем очень сильно мне помогло. Что касается банковских счетов и кредитных карточек – на этот вопрос я отвечу в конце интервью.

– Как ты пришел в покер?

– Когда в России только начал появляться покер, некоторые казино проводили бесплатные турниры, чтобы привлечь новых игроков. Я узнал об этих турнирах от знакомого, начал играть и потихоньку втянулся. Играю уже шесть лет, из них четыре – в омаху. На данный момент этот вид покера меня полностью устраивает, и переквалифицироваться в другие я не собираюсь. Хотя, возможно, буду добавлять игры, входящие в состав «8 Games», и почаще участвовать в крупных MTT.

– Кстати о турнирах. Недавно ты выиграл ребай по омахе по 1500$ в рамках серии SCOOP. Расскажи о своих впечатлениях...

– Сам турнир очень понравился, во-первых, очень глубокой и плавной структурой – первые два уровня игрались с блайндами 10/20 и 15/30 (уровни по полчаса). В результате при стартовом стеке в 3000 + 3000 фишек (все серьезные игроки сразу же делали ребай) первый час игра шла со сверхглубокими стеками в 200–300 больших блайндов. Аддон составлял 5000 фишек, и в дальнейшем по ходу турнира средняя глубина практически не падала ниже ста больших блайндов. Во-вторых, игрался он за привычными для меня 6-max столами. В-третьих, хотя соперники в целом были довольно сильны (сказать, что известных имен было больше половины – значит несколько преуменьшить), со многими из них я до этого сталкивался в кэше. В итоге турнир был очень похож на кэш-игру, в которой у меня очень большой опыт, и на протяжении большей его части шла вязкая игра постфлоп-розыгрышей.

– Много ребаев сделал? Как вообще складывалась игра?

– Один ребай сразу и один аддон в конце первого часа. Eсли поделить призовой фонд на количество участников, то получится, что в среднем на одного игрока пришлось $4700, то есть чуть больше трех бай-инов. Такое небольшое количество ребаев обусловлено именно плавной структурой турнира, затрудняющей уход в олл-ин на сомнительных картах, а также тем, что для большинства участников турнир был достаточно дорогим.

Вообще, в ранней и средней стадии участники в целом играли довольно тайтово и делали не так много ререйзов. Розыгрыши редко заканчивались олл-инами, и в итоге до призовой зоны (18 человек из 122) я рисковал всем стеком всего два раза: один раз – коинфлип, другой – сильная доминация. Во втором сравнении у меня было больше 80% на победу: готовый стрит против сета у соперника, он не поверил и пошел олл-ин на терне. Кстати, именно в нем я выбил баббл-боя (у нас были практически равные стеки – в случае проигрыша у меня осталось бы меньше одного блайнда) и вошел в призовую зону с очень комфортным стеком в 200 тысяч фишек (из всего 1,3 миллиона в игре).

– Кто из соперников тебе особенно запомнился?

– Было очень много сильных соперников, но особенно запомнился, безусловно, швед Майкл Туреник (Michael Tureniec), выступавший под ником Skammes. Именно он, к сожалению, создал мне максимальные проблемы. Не считая того что Skammes очень хорошо играл, ему еще и очень везло с позицией. Когда мы вошли в призовую зону и были сформированы три стола, у нас обоих были сверхглубокие стеки. Но он практически все время (до того момента, как в игре осталось 8 человек и его пересадили) имел позицию, а у меня справа сидели шортстеки. Временами испытывал серьезнейший дискомфорт, и по дороге к финальному столу мой стек сократился примерно до 100–120 тысяч фишек. Но потом, после нескольких удачных розыгрышей, ситуацию удалось выправить, и в конечном итоге именно со Skammes’ом я играл хэдз-ап, в котором мне удалось победить.

– Много ли было игроков из России, Украины и Белоруссии? Запомнился ли тебе кто-нибудь из них?

– В этом турнире, насколько я помню, играло 5 или 6 наших игроков. Из тех, кого могу вспомнить: Дмитрий Стельмак, Анатолий «Dopping» Оженилок, Александр Грищук (чемпион России по блиц-шахматам – прим. ред.). Ни с кем из них конкретно в этом турнире не пересекался, хотя в других довелось. Из тех, с кем я играл за одним столом в рамках этого SCOOP’a, могу вспомнить еще Вадима Маркушевского.

– Как ты оцениваешь средний уровень наших игроков?

– Уровень, безусловно, очень достойный. Многие наши игроки уже зарекомендовали себя в крупных турнирах, как онлайн, так и офлайн. Средний уровень наших, конечно, выше, может быть, даже намного выше других игроков. Впрочем, стоит сказать, что далеко не все (это касается не только наших игроков) являются специалистами именно по омахе, многие из участников этого турнира – профессиональные МТТ-шники по холдему. Их участие в турнире по омахе отчасти объясняется погоней за позицией в общей таблице лидеров SCOOP: победители получили бесплатные путевки на самые дорогие офлайн-турниры, проводимые Pokerstars. Кстати, на крупных живых эвентах после турниров (или параллельно с ними) очень часто играют именно в омаху. Да и вообще, я не знаю ни одного хорошего игрока в холдем по высоким ставкам, который не пробовал бы поиграть в омаху. У всех есть какой-то стаж игры – другое дело, что у кого-то он измеряется часами, а у кого-то – месяцами.

– Если продолжить тему сравнения омахи и холдема – считаешь ли ты, что омаха может стать новым трендом развития покера? Как стал им, например, ноу-лимит холдем, в свое время вытеснивший лимит?

– На данный момент популярность потлимит омахи, безусловно, продолжает расти. Это видно и по количеству турниров по ней в рамках крупных серий, и по количеству играемых столов в кэш. Но все-таки омаха имеет определенную сложность для новичков. Холдем в этом смысле гораздо проще, и если его правила можно объяснить за пятнадцать минут, то освоение омахи занимает значительно больше времени и не все на это способны. Так что не уверен, что омаха станет новым трендом, хотя в том, что касается среднего и высокого уровня ставок, игра имеет большие перспективы...

– Я слышал такое мнение, что для игроков высокого уровня омаха проще, чем холдем, и лучше поддается анализу. Так ли это?

– Игра в омаху бывает разная – многое зависит от стола, агрессии, количества игроков за столом и так далее. Я не исследовал детально другие игры, да и об ноу-лимит холдеме имею не такое полное представление, как специалисты по этой игре. Но вообще для игроков высокого уровня омаха гораздо более понятная и читаемая игра, чем холдем.

– Что ты считаешь самой большой психологической ошибкой новичков в омахе?

– На самом деле омаха в плане психологии не сильно отличается от других видов покера. Так же, как и в холдеме, и в других видах, главной проблемой обычно является тильт. Хотя в омахе из-за самой природы игры (частых сравнениях на стек с близкими шансами на победу) впасть в тильт несколько проще.

– А самая большая техническая ошибка?

– Мне сложно однозначно ответить на этот вопрос. Все-таки начинал я в омахе довольно давно, когда игра была другой и соперники действовали иначе, чем сейчас. Наверное, главной проблемой для тех, кто играет в омаху после холдема, является переоценка слабых готовых рук (таких как оверпара или две пары) и, в то же время, недооценка сильных дро. Иногда, после того как твое сверхсильное дро, имеющее больше 55% против сета, выиграло у двух пар оппонента (которые и вовсе имели процентов 40, не больше), можно много услышать о том, как сильно тебе повезло. И мне сразу становится понятно, с кем я играю.

– Какие качества, на твой взгляд, нужны для того, чтобы побеждать в омахе?

– В первую очередь логическое мышление, может быть, даже с некоторым математическим уклоном. Лично мне в этом смысле очень помогло мехматовское образование. Ну и, конечно, те же качества, которые нужны для успеха в любом виде покера: интуиция, психологическая устойчивость и умение признавать свои ошибки.

– А какое свое качество ты считаешь самым важным для успеха в омахе?

– Кроме того, что я назвал выше, очень важным своим качеством я считаю умение менять игровые модели под меняющиеся обстоятельства. Именно благодаря этому я уже довольно долгое, по покерным меркам, время держусь на высоком уровне в кэше.

– Довелось ли тебе играть с известными игроками?

– Играл практически со всеми, кроме Фила Айви и Патрика Антониуса. Очень много играл с Томом «Durrr» Дваном (Tom Dwan) и Колом Саутом (Cole South). Да и вообще много с кем, всех не перечислишь...

–... а с Исильдуром?

– С ним я тоже, скорее всего, играл. Стопроцентной уверенности у меня нет, но по стилю игры и по еще многим моментам можно с высокой вероятностью сказать, что именно с ним я играл в айпокере осенью 2009 года, еще до того, как он ворвался на Full Tilt. Сверхагрессивный игрок, на самом деле очень сильный в хэдз-апе. Насколько помню, мы сыграли одну дуэль – три стола с блайндами $50/100 (на стол, соответственно, ставили по десять тысяч). Я тогда проиграл – по матожиданию немного, тысяч десять, по результату – значительно хуже, но мне сильно не везло в оллынах. Помню, что у нас долгое время шла упорная, равная борьба. Но я практически уверен, что если бы такое невезение по алынам было у него, то он бы поплыл и проиграл значительно больше, чем я. Как показала потом практика, Исильдур плохо держит серьезные денежные просадки. Когда он начал крупно проигрывать тому же Хастингсу, он просто поплыл и играл очень-очень плохо.

– В чем ты видишь смысл игры хэдз-ап с сильными соперниками (которые не уступают, а иногда и превосходят тебя)? Ведь профессиональные игроки занимаются покером для зарабатывания денег.

– Кроме просто игры для денег необходимо добавлять какую-то часть хэдз-апов с сильными игроками для того, чтобы увеличивать мастерство. В дальнейшем это очень помогает против других соперников.

– Бывает ли у тебя такое ощущение: «да, этот парень играет сильнее меня. Против него я, пожалуй, проигрываю $300 в час»?

– Что касается хэдз-апа, есть где-то пять-десять человек, с которыми мне некомфортно играть и которым я на дистанции проигрываю. Но тут имеет смысл добавить, что хэдз-ап – это такая неопределенная штука: с некоторыми соперниками у меня бывает так, что два-три месяца я их бью нещадно, как по ощущениям, так и по результату, а потом ситуация выравнивается или даже разворачивается в обратную сторону. К тому же многие из моих соперников специализируются именно на хэдз-апе, и если такой игрок имеет много практики и определенные умственные способности, то с течением времени с ним становится очень сложно играть. Так что преимущество часто переходит с одной стороны на другую, а определить это бывает непросто из-за дисперсии.

– Такой же вопрос про 6-max столы. К каким пятерым игрокам (и при каких условиях) ты не сядешь играть по приемлемым для тебя ставкам?

– По 6-max cтолам я таких ощущений не испытываю, по своим ставкам я играю практически против кого угодно, без тейблселекта. Единственное ограничение – не играю не по банкроллу, хотя по очень высоким ставкам иногда собираются такие составы, что слюнки текут.

– Не секрет, что подавляющее большинство хайроллеров – люди с очень развитым эго, стремящиеся доказать свое превосходство. Как ты считаешь, тщеславие в покере скорее помогает или мешает?

– На самом деле это как помогает, так и мешает. Помогает в том плане, что игрок не останавливается на достигнутом и стремится все выше и выше, даже если заработков хватает на комфортную жизнь. Навряд ли хайроллером может стать человек, не стремящийся к лидерству во что бы то ни стало, – многие хорошие игроки останавливаются на средних лимитах и не стремятся выше. По большому счету все, кто дошел до игры на высоких лимитах, – это люди, стремящиеся достичь самых высот, это заложено у них в характере.

Мешает в том плане, что человеку с высоким самомнением очень трудно признать, что кто-то может оказаться сильнее его, и тяжело переживать поражения. Некоторые люди, даже очень талантливые, уходят из покера потому, что не бьют самые высокие лимиты. Они, возможно, могли бы бить лимиты пониже, но им это не интересно – если и играть, то на самом верху. Или, что происходит чаще, они проиграли все деньги на высоких ставках и не находят в себе сил заново подняться.

– Что ты считаешь более важным для игрока по высоким ставкам – природный талант или много работы над своей игрой?

– Я считаю, что на хайстейкс нельзя выигрывать вообще без таланта, сколько бы ты ни работал над собой. Каждый добивается успеха по-своему. С одной стороны, есть пример игроков вроде Фила Гальфонда или Брайана Таунсенда, которые проводят очень много расчетов и чуть ли не интегралы берут по каждой раздаче. С другой стороны, некоторые игроки (в том числе я) вообще практически не анализируют свою игру после сессии. Ни в коем случае не говорю, что это вообще не нужно, просто для меня обычно все ошибки очевидны сразу после завершения раздачи.

Вообще, на высоких ставках на первый план выходит быстрота реакции на изменение игровой ситуации, ведь соперники на этих лимитах в целом очень хороши и способны быстро менять свою игру или догадываться о сделанных тобой изменениях. Например, если соперник догадался о том, что ты прочитал его блефовую линию, то в дальнейшем он гораздо чаще станет ставить для вэлью в подобных ситуациях. Причем изменения эти надо сделать уже в рамках текущей сессии, а не по ее итогам.

– Спасибо за ответы. Кстати, ты обещал рассказать читателям о своих банковских счетах...

– Что касается банковских счетов и кредитных карточек – они у меня есть.

– И, напоследок, что бы ты посоветовал читателям нашего журнала?

– Чаще играйте в омаху на доступных вам лимитах. На мой взгляд, это очень хорошая тренировка для ума.

Беседовал Владимир «Archer» Лесниковский

 

 

 

Комментировать

Ответ на комментарий "":

   Забыли пароль?

Лицо с обложки в предыдущих номерах журнала: